«Рененссанс-2009»
-------




Папа римский? А сколько у него танковых дивизий?

ИВС

А если бы у меня была такая пресса,
мне не понадобились бы и танковые дивизии

Приписывается Бонапарту




Перед игрой:

Как самый умный, я ехал на полигон не прямым питерским поездом, а через Москву, высадившись на станции Дружинино -- за полтора часа до Свердловска. Увы, Гунтер, обещавший подбросить меня на машине по пути обратно с закупок в Катере, на СМС-ки не отвечал (забыл мобильник в машине), а вечерний поезд из Дружинино прибывал на Михайловский Завод в двенадцатом часу вечера. После некоторого раздумья я отправился на трассу в надежде сесть на междугородный автобус до Михайловска. Увы, на трехкилометровом пути до трассы меня настиг сильнейший ливневый шквал -- по первому впечатлению пробегавший мимо и, казалось, специально развернувшийся в мою сторону. Ливень прекратился аккурат когда я, мокрый до нитки, вышел на остановку. Зато автобус появился буквально в течение пары минут. Еще через несколько километров мы подобрали мокрого Поэта с девушкой, и были в Михайловске у плотины еще до восьми вечера. До полигона отсюда -- 40 минут налегке или около часа ходьбы с грузом.




Плотина Михайловского пруда




По дороге на полигон: туманный распадок у бывшей Серебристой Гавани




По дороге на полигон: Поэт, две венецианские куртизанки и ваш покорный слуга, венецианский дож Ранниери Градениго, член Совета Десяти. Увы, это единственное свое фото, которое пока есть у меня...




На горизонте -- Милан, окутанный дымом. Настоящий Изенгард... нет, скорее, сумрачный военизированный Штальштадт из жюльверновских «500 миллионов Бегумы». Соответственно, расположенная через залив Венеция выглядела настоящим Франсевилем, воплощением света и счастья




Дом Градениго -- пока еще не в игровых костюмах. Впереди -- мона Кьяра, невеста моего сына, Бартоломео Градениго, сзади -- ее кормилица с двумя дочерьми




С детства люблю горную тайгу Среднего Урала, а полигон под Михайловском -- наверное, самый красивый из мне известных. Вид на Михайловский пруд с горы за Неаполем, на горизонте, в синей дымке -- Бардымский хребет




К сожалению полигон, особенно после прошедших дождей (под один из которых я угодил по пути от станции Дружинино до трассы), оказался недоступен для колесного автотранспорта -- за исключением внедорожников. Поэтому команды, привезшие с собой много снаряжение, вынуждены были оставлять машины на горнолыжой базе, а груз доставлять по озеру на моторных лодках -- по 400 рублей за рейс. Михайловские лодочники за эту неделю воистину озолотились...

Перед открытием игры:




Венецианские девушки блистают своей красотой.

Когда уже затемно после парада они пошли купаться, оказалось, что в море, как хищные рыбы, собрались галеры далматинских пиратов... то бишь катера аборигенов. Они, подсвечивая берег фонарями, ждали, когда девушки станут разоблачаться и начнется самое интересное. Вода, кстати, была теплая, поэтому за неделю на полигоне Венеция и Милан накупались вдоволь




Добрые граждане Венеции. В фиолетовом -- Николо Риччи, секретарь Совета Десяти (можно даже сказать -- генеральный секретарь). Слева -- его неизменный писарь, справа -- мой племянник Джулиано, в действительности оказавшийся племянницей Джулианой




Мессир Николо Риччи крупным планом



Синьор Николо Макиавелли, флорентийский посол в Венеции.




Ольга Зубарева мастер по Милану






А вот и миланская военщина -- гроза Италии. Кондотьеры бравировали друг перед другом размерами гульфиков. Чем больше гульфик -- тем больше баклага вина, которую туда можно поместить.

На девушек, вопреки гнусным слухам, кондотьерам было вообще наплевать. Когда на флорентийском карнавале на одну девушку было наложено заклятье -- влюбиться в ландскнехта, развязавшего ей повязку на глазах -- храбрый воин этого даже не заметил, предпочтя обществу прекрасной синьорины общество фляги с вином и своих камрадов по кондотте








Предыгровой парад. На заднем плане -- Штальштадт, то бишь Милан




Фра Джироламо Савонарола, флорентийский проповедник




Моя невестка, мона Кьяра -- как всегда великолепна




Увы, сын Бартоломео, повеса и разгильдяй, предпочитал проводить время в обществе венецианских куртизанок. Каждый раз это завершалось семейным скандалом. Скандалы эти весьма разнообразили быт всей семьи




Одна из венецианских куртизанок




Венецианский ювелир, имя не помню... ну, в общем, Барон Пампа. За последние пятнадцать лет он совершенно не изменился




Городская стража Венеции отдыхает на мосту Сан-Марко

Визит в Рим, вертеп разврата и политиканства. Вечер в палаццо венецианского кардинала Джованни-Батиста Ценно после трудного дня... точнее, года: избрание нового папы конклавом кардиналов длилось то ли 4, то ли 6 часов реального времени. В итоге новым папой Александром VI оказался совсем не декан коллегии кардиналов Родриго Борджа, а ставленник кардинала Ценно. По этому поводу родился афоризм: «Вся Италия боялась папы римского, папа боялся кардинала Ценна, а кардинал Ценна боялся только Юли Зубаревой».
(«Юлька меня за это убьет» -- сказал Гунтер Ценна после того, как арестованный по приговору конклава кардинал Борджа случайно напоролся на алебарду при попытке к бегству, а его секретарь точно так же случайно упал в венецианский канал и был вмиг съеден тамошними канальями...)




Кардинал Ценна со своей дамой




Синьор Франческо Пацци, флорентийский банкир и повеса

Каждый из пяти вечеров игры в одном из городов Италии должен был проходить карнавал. первым был Неаполь, куда я не попал -- а жалко, потому что, говорят, этот карнавал был самым лучшим.

Второй день игры. Карнавал во Флоренции:






Королева карнавала со свитой



Королева раздает фанты




Дама выполняет один из фантов




А еще на карнавале был самый настоящий ангел...




Месса в соборе Сан-Марко. Прибывший из Рима кардинал Ценно рукополагает нового венецианского епископа. Из разгильдяя Бембо вышел великолепный клирик -- каждое утро он, как муэдзин, будил город призывом к добрым гражданам Венеции собираться на мессу

На третий день игры распоясавшаяся миланская военщина захватила Рим, низложила папу Александра IV. На конклаве, состоящем из трех кардиналов (одного из них только что рукоположили) был избран новый папа (точнее, антипапа) Александр VII -- сразу же получивший у злых языков прозвище «Александр Полседьмого». Преследуя прежнего папу, миланцы вынесли французский лагерь в Асти, повесили короля и убили королеву. Мир оказался на грани пропаси. Спасти его могло только чудо. И Венеция явила это чудо -- торжественно собрав утопив в море свой золотой запас




Великий дож Агостино Барбариго, потрясая пачкой векселей, объявляет гражданам республики Сан-Марко, что деньги -- это зло

Но в мире объявилась сила, превосходящая могуществом и злато, и даже сталь миланских кондотт. Эта сила была -- печатное слово. В венецианской кофейне печаталась (на портативной пишмашинке) газета "Вечерняя Венеция". К сожалению, синьория республики Сан-Марко обратила недостаточное внимание на такое великолепное средство воздействия на реальность -- хотя великий дож, мессир Барбариго, обещал тщательно редактьировать все новости и передовицы...



Венецианцы читают вечернюю прессу, вывешенную у таможни


Тем временем жизнь в городе продолжалась




Венецианские дамы




В мастерской художника.




Наш сосед -- дож Орделаффо Фалиери, он же «дож БСГ» (Большая Синяя Гусеница)




Городской стражник зачитывает составленное им пространное предложение по устройству нового общественного сортира

Романтический дух Возрождения коснулся и дожа Градениго -- он сделал предложение руки и сердца своей племяннице Джулиане. Как сказала по этому поводу Мона Кьяра, «инцест -- это развлечение, которым надо заниматься всей семьей»...

Одновременно к дочерям кормилицы посватались еще двое добрых венецианцев -- еще один дож... и слепой Пью -- наш венецианский нищий. Между прочим, один из самых богатейших людей в республике, основатель торгового дома «Паперть Сан-Марко». Пью был настолько богат, что подумывал, ни прикупить ли ему парочку миланских кондотт. «Хоть покажу девушкам, как слоники бегают» -- говорил он. Вдобавок после свадьбы молдодой муж неожиданно обрел зрение -- надо полагать, от счастья








Счастливые новобрачные. К сожалению, дожа Градениго среди них нет -- никто меня не сфотографировал...






Зато его невеста, мона Джулиана, -- во всей красе




Вот уже она -- хозяйка дома Градениго. И с ужасом осознает, какое хозяйство ей досталось...




Готовится праздничный глинтвейн

Глубоко за полночь, когда угощение уже закончилось, а гости постепенно разошлись по домам, в палаццо Градениго нагрянул папа римский с огромной свитой. Он потребовал водки и свидетелей на консумацию своей родственницы Лукреции Борджа




Молодой жених -- венецианский арматор. Он еще не понял, в какое семейство попал...




Папа Александр Полседьмого со своим неизменным секретарем. Это его в прежней инкарнации утопили в канале... ой, то есть он упал туда сам




Завтрак в палаццо Градениго наутро после свадьбы. Вообще, как завещал господь наш Иисус, мы охотно кормили и привечали вдов и сирот -- видимо, поэтому в нашем палаццо то и дело столовались то семейство Борджа, то остатки отпрыски французского королевского дома...




Наши дамы нашли новое развлечение -- рисование. Благо морской пейзаж из палаццо открывался действительно потрясающий -- что днем, что ночью




Три святыни кондотьера -- меч, знамя и кружка




Отпевание дожа Фалиери, отравленного неизвестным убийцей




Завершение игры. Финальный парад. Бродячие артисты представляют сатирическую пьесу о конклаве кардиналов и избрании папы.




Кардинал Ценно внимательно наблюдает за представлением




По заказу Ценно была создана и исполнена опера «Борджа». Это стало финальным ударом, завершивший игру вокруг Святого престола: отныне все будут помнить события так, как это требовалось кардиналу. Слово оказалось сильнее миланских кондотт




Вечернее небо над тайгой




Обратный путь. На противоположном склоне, где тропа сливается с дорожной колеей, 16 лет назад стояла Серебристая Гавань...

И в завершение. Да, я знаю, что не все считают игру удавшейся. Но с моей личной точки зрения она была великолепна. И не только потому, что удался образ, дух того самого исторического Ренессанса. Впервые за свою игровую карьеру я видел три уровня игры: играли между собой города, шла игра внутри городов между домами и семьями, но также шла игра и внутри самих домов. В масштабах всего «Ренессанса» под режиссурой Эжена велась шекспириада -- отыгрывание сюжетов пьес Шекспира. Но независимо от нее в семействе Градениго, по меткому выражению моны Кьяры, сами собой оказались сыграны сразу два шекспировских сюжета -- «Двенадцатая ночь» и «Много шуму из ничего».
В этой связи я еще раз обращаюсь к своей семье:
СПАСИБО ЗА ИГРУ!